«Сосуд лепят из глины, но именно пустота внутри делает его пригодным. В доме пробивают двери и окна, но именно пустота внутри делает его пригодным» — Лао-цзы, Дао Дэ Цзин, глава 11
Тот вечер был тихим. Машина Ученика скрылась за поворотом просёлка ещё в сумерках, рокот мотора растаял между холмов, а его вопросы ещё звучали в доме, пока Мастер мыл пиалы. При госте он говорил о смысле жизни. О ценностях тоже сказал: «Начни с сосредоточения», — и назвал ещё шесть: усилие, честность, свобода, развитие, процесс, служение. Но само понятие ценности он тогда не тронул, оставил на потом. И теперь, оставшись один, взял это слово и стал думать о нём не спеша.
Керосиновая лампа рисовала жёлтый круг на тёмных досках стола. За окном стояла глухая ноябрьская ночь. Печь ровно гудела. «Ценность», — повторил Мастер про себя. Спроси человека, какие у него ценности, — и он ответит не задумываясь: семья, дружба, безопасность, здоровье, любовь. Слова правильные, все до одного. Но ценности ли это?
Мастер подбросил полено, дождался, пока займётся береста, и оглядел кухню: печь, стол, полки с книгами, топор у двери в сенях. Что из этого он не захочет потерять? Потерять можно всё — дом сгорит, топор унесут. Останется только то, что внутри. Ценность и есть то, что человек не захочет потерять: без неё жизнь теряет смысл. А «человек» — это его «Я», его суть. Имя и должность тут ни при чём. Что нужно этой сути? Одно: проявляться, быть в мире тем, чем она есть.
Для этого годятся любые действия. Действие само по себе — пустая форма; жизнь входит в него с тем, как ты его делаешь.
Жизнь — сосуд, ценности — вода. Вода принимает форму любой посудины: пиалы, чайника, русла, долины. Так и ценность делает любое действие полным. Сосуд без воды остаётся глиной, а жизнь, в которой нет ценности, — пустой ряд дней, какой бы красивой ни была форма. Вот и выходит: ценность живёт в «как» — в качестве действия. «Что» здесь только повод. Она не вещественна, её не положить на полку и не записать в списке. В грамматике ей ближе всего наречие: отвечает на вопрос «как», вопрос «что» к ней не подходит. Качество поведения, повторённое изо дня в день: ладонь ложится на топорище, резец входит в дерево. В таких вещах она и живёт.
Значит, «семья», «дружба», «безопасность» — это сферы, на которые человек выходит со своим «как». Широкие слова вроде «работы», «здоровья» люди тоже называют ценностями, а это важные сферы, куда человек приносит свои ценности. Спутать сферу с ценностью — всё равно что спутать поле с семенем: поле важно, но урожай родит семя.
Ценность не зависит от обстоятельств. Работа может потеряться, дом сгореть — ценность от этого не пострадает: она в том, как человек их проживал. Отнять её невозможно: она не вещь и не должность. Пока человек жив, она при нём.
В книгах часто пишут, что ценности — маяк, компас жизни. Мастер покачал головой, глядя на огонь. Маяк показывает, куда идти. Ценность — в том, как ты идёшь. Без действия ценность затухает. Но Мастер знал людей, которым дорога уже не нужна — они живут самим путём. Видел таких и не торопился завидовать: до этого ещё дожить надо.
Ценность — вещь внутренняя и личная. Устойчивая: держится в человеке, даже когда всё вокруг меняется. Навязанное извне к ценностям не относится: ценность человек выбирает сам и сам отвечает за неё. Это то, как ему важно жить, чем жить в первую очередь, без чего он сам себе чужой. На ценность опираются действия и выборы: человек не станет делать то, что против его ценностей, — или будет делать и чахнуть.
Мастер встал, подошёл к окну. В черноте стекла качалась его тень. Он думал о том, что есть в каждом человеке, — цельном и неделимом, — только называют его по-разному: «Я», Душа, самость. Оно стремится проявить себя в мире. Его проявления и есть ценности.
Человек чаще цепляется за действие. Себя он упускает из виду, зато про дело знает точно: это нравится, это нет. Так жизнь делится на любимую и нелюбимую, а счастье не приходит: человек всю жизнь бежит от того, что не любит, и не замечает, что к себе так и не приблизился. Мастер знал: держаться надо за то, чем действие полно. Само действие — повод, не больше. Тогда неважно, что делать: путешествовать, мыть пол, чистить картошку, воспитывать. Себя можно проявить в любом деле. От такой жизни не убегают, её не хочется пропустить.
А если ценностям нет выхода? Воспитание давит, травмы копятся — человеку нечем выразить себя. Тогда пропадает и ценность самой жизни. Зачем жить, если нечем проявиться? Сначала апатия, потом депрессия. А когда человек перестаёт верить, что выразить себя ещё удастся, он начинает думать о том, чтобы уйти.
Мастер замер у окна. Он видел таких людей — списками ценностей их не спасти. Им нужно вернуть право проживать жизнь собой, а слово тут бессильно: помогает только проживание.
Ценности в молодости меняются часто, но со временем они становятся устойчивыми, годами не пересматриваются. На этой устойчивости стоит вся жизнь — стабильное проживание, решения на годы вперёд. Дом стоит тридцать лет, потому что брёвна в нём не меняли каждый год.
Ценность должна быть понятной, проверяемой сегодняшним днём: сделал — прожил. «Добро», «зло» — размыто: всегда добрым не будешь, добро относительно, и найдётся человек, который пострадает от твоего добра. Иначе получится лозунг, а лозунгом не живут.
И главное: ценность проживается. Можно годами говорить о правде как о ценности. Но если продолжаешь врать, — прежде всего себе, — правда остаётся словами, а словами ценность не прожить.
Лампа мигнула, тени качнулись по стенам. Мастер заварил чай и сел к столу, держа пиалу в ладонях — просто чтобы в руках было что-то живое. Ученик ждал списка. А ценности — вкус: словами его не передать, распробовать можно только в деле — в рубке дров, в чае, выпитом до последнего горького глотка.
Мастер сделал глоток. За окном начинался дождь — редкий, спокойный, как и положено в ноябре. Он дослушал первые капли до конца, поставил пустую пиалу на стол. Сосуд уже был, и вода при нём.
Отрывок из моей книги о ценностях: «Ценности жизни. Восемнадцать разговоров о главном»
